Этот сайт посвящен художнику

                      Петру Яковлевичу Анурину (1914 - 1992 гг).

Главная Биография Работы Личное Воспоминания Контакты Ваше мнение

О Петре Яковлевиче Анурине

Воспоминания внука художника

Пытаясь написать воспоминания о моем деде, Анурине Петре Яковлевиче, я постоянно ловлю себя на той мысли, что воспоминания должны быть посвящены ему, а выходит - что пишу то я про себя, с отдельными моментами и эпизодами, в которых мой дед учувствовал. Но лучше пусть будет в таком виде, чем вообще никак.

Деда я обожал, с удовольствием играл с ним, рассматривал его работы и задавал миллионы вопросов. Вполне понятно было желание деда приобщить меня к миру искусства (читай - живописи). Будучи человеком крайне увлеченным, дед надеялся, что хотя бы одна искорка его таланта достанется и мне. В возрасте 5-6 лет для меня был куплен огромный, занимающий половину обеденного стола точно, альбом для рисования. Помню плотные, коричневого оттенка листы в этом альбоме, похожие на грубую упаковочную бумагу. Сам по себе, движимый детскими ощущениями и интересами, я не рисовал. То есть совсем. Альбом использовался для вычерчивания в нем схем и эскизов различных существующих и выдуманных мной механизмов и устройств. А в плане рисунков - ну никак! Тогда была предпринята попытка пристроить меня в художественную школу. Сказано - сделано, при моем вялом, но искреннем сопротивлении дед лично отводил меня на занятия и обратно, домой. Что это была за школа и где она располагалась - я не помню. В памяти остались классы, очень похожие на школьные, только более светлые, с множеством рисунков на стенах, длинный коридор со следами творчества не менее юных скульпторов. Визитов на занятия было немного - преподаватель честно порекомендовала моему деду, которого она очень хорошо знала, не мучить ребенка, а занять его чем-нибудь другим. На этом приобщение меня к живописи было завершено - отныне и навсегда.

Периодически я просил деда что нибудь нарисовать, в тот самом огромном альбоме. Остановились на петухе. Затаив дыхание, с интересом наблюдал за его работой. Вначале - набросок карандашом, затем в ход пошла акварель и пастель. Петух получился шикарный, но по моему тогдашнему убеждению на петуха-то совсем непохожий. Взрыв ярких красок и смелых мазков - перья, точка с запятой - глаз, какие-то непонятные петушиные лапы! Совсем не такой петух, которого я себе представлял, основываясь на рисунках в детских книжках. Как же нескоро пришло понимание того, что художник в своем творчестве не копирует реальность с фотографической точностью, а наоборот.

В школе, в 6 классе, помню была подготовка к какому-то не то празднику, не то годовщине, речь шла о союзных республиках, формировавших собой СССР. Мне досталась Молдавия. Помимо текстов, стихов, песен и музыки, нужен был рисунок герба. С тем и поехал к деду в мастерскую. Дед посмотрел на маленькую картинку герба Молдавии в какой то книге и… не взялся. Пригласил художника - оформителя, тот минут за сорок, гуашью, отрисовал мне замечательный герб.

К деду в мастерскую на Фрязевской улице, что в Новогиреево я наведывался достаточно часто - вначале с родителями, а начиная лет с 12-13 ездил один. Лифт идет до 9 этажа, открывается дверь в общий коридор, из которого направо и налево расходятся студии художников. Первое, что бросается в глаза (а точнее - в нос) запах масляных красок. Этим пропитан весь воздух. В мастерской поражало огромное количество вещей - вязанки кисточек, которыми были туго набиты несколько кувшинов, тюбики с красками везде - на столе, подоконнике, в шкафах. Баночки с растворителем и олифой, банки с грунтом - все это издавало незабываемый запах. И конечно же картины, которые тоже были повсюду - на стенах, на стеллажах, на мольберте, просто на полу. Был и стол для приема пищи, рядом с диванчиком. Вилки, ложки и ножи по образу и подобию кистей были размещены в виде снопа в глиняной большой кружке. Ящики стола заполнены разными предметами, очень интересными для детского воображения - коробочки с яркими цветными мелками, ножи и ножики, шпатели, скальпеля, наборы открыток, тут же засохшие лепестки, плоды шиповника и рябины - и все вперемешку! Рассматривать это яркое, приятно пахнущее изобилие я мог часами! В старом книжном шкафу поддерживался относительный порядок, там находились книги по искусству, альбомы, там же лежали и выставочные каталоги деда и других его коллег. В самых непредсказуемых местах, в керамических кружках, стальных кувшинах, размещались букеты из трав и веток рябины с красными, сморщенными уже плодами, с потока свисали подвешенные для просушки и собранные в пучки зверобой, полынь, душица.

Полынь трава невзрачная на вид
Попробуешь ее - и сам не рад
Вдохнешь поглубже - ноздри опалит
Ее горчащий резкий аромат

А весной в мастерской деда появлялись ветки с почками нежно любимой и почитаемой им ивы. Постояв в воде несколько суток, почки-кисточки набирали силу, на них появлялась легкая желтая пыльца, которая, облетая, потом лежит на всех поверхностях под ивовым букетом.

Видимо, запахи играли огромную роль в жизни деда (впрочем, как и в моей). Помню неизменный чай, завариваемый в типично советском алюминиевом чайничке, чай, настоянный на мяте и зверобое. Обязательно на столе присутствовал мед - как правило, несколько видов, на выбор.

Вообще, в плане еды, как впрочем, и быта, дед придерживался спартанских тенденций. Завтрак был неизменный - большая чашка черного, без молока кофе. К нему что придется, а точнее говоря - что бабушка даст. Как правило - это жареная из вареной картошка, немного колбасы и черный хлеб. В мастерскую дед брал с собой все тот же минимум - черный хлеб, яйцо вкрутую, колбаса, сыр. Общепита не признавал, питался только дома или в мастерской. Приходил как правило, поздно - в семь, восемь, а то и в девять вечера. На ужин - чай с травами и жаренная картошка. Очень любил квашеную капусту - бабушка делала сама и много, как и любая хозяйка в то время. Мяса ел минимум - видимо, не привык, тяжелое детство и война. Всевозможные по тем временам деликатесы - икру, балык, шпроты - отвергал напрочь! Физкультуру, самую примитивную - боготворил! Душ, зарядка, пробежка по двору - утренний ритуал не менялся на протяжении почти всей жизни, насколько я могу помнить. Правда, в последние годы начал сдавать, пробежку заменил хождением в мастерскую пешком - из Измайлова в Новогиреево. Одевался очень скромно - зимой пальто, летом пиджаки, которые носил годами. Курток не признавал. В теплое время года носил берет - неизменный атрибут всех художников. Ботинки, хоть и поношенные, держал в идеальном состоянии, чистил до блеска, в прихожей для этих целей был целый арсенал щеток, бархоток, гуталина и сапожного крема.

Дед обладал удивительной способностью располагать к себе людей. Мог общаться с человеком любого уровня и "сословия", при этом разговор строил легко и с достоинством. Мне было 14 лет, когда я с папой, мамой и дедом отправился в путешествие на теплоходе по реке Москве и Волге. Дед вез с собой все необходимое для работы на природе - мольберт, холсты и грунтованный картон, кисти, краски. Во время остановок в пути, когда я с родителями, сойдя на берег, отправлялся на экскурсии по городу, дед находил интересные ему виды и с наслаждением писал - наброски, этюды… менял место… опять развертывал мольберт. Порой рвал картонку и начинал заново. Возвращался на теплоход незадолго до его отплытия. Как то очень быстро дед перезнакомился со всей теплоходной командой, даже подарил судовому механику и радисту что-то из своих работ. Стал своим человеком на палубе. Помня о моей страсти к технике, договорился насчет экскурсии в машинное отделение теплохода и в радиорубку. От счастья я был на седьмом небе! По вибрирующей металлической лестнице спускаемся в трюм. И вот я стою в проходе между двумя работающими судовыми дизелями, вдыхая горячий, насыщенной запахом солярки воздух, при этом механик объясняет мне назначение агрегатов вокруг. Запомнилась огромная сдвоенная ручка хода и реверса дизелей, дублирующая управление с капитанской рубки.

Читать дальше

Главная Биография Работы Личное Воспоминания Контакты Ваше мнение
 
2011-2019 ©. Последние изменения на сайте 28.09.2017 г.